— Что он делал в Китае?

— О, папа провел там половину жизни. Он говорит по-китайски — на кантонском и мандаринском наречиях — и всегда был помешан на всем китайском. Мой папа — чревовещатель.

Эллери быстро заморгал.

— Китаец-чревовещатель? — с сомнением осведомился он.

— Нет, — засмеялась Шейла. — Папа американец, но известен по всему Востоку. Чревовещает он по-китайски. Это что-то вроде сатиры на Юэнь-Пен — китайскую драму. Я в этом не разбираюсь, но вы, возможно, поймете. Как бы то ни было, папа знает всех важных лиц в Китае, и у него там масса друзей. Китайцы его обожают. Но дело не в этом… — Она беспомощно посмотрела на Эллери.

— Расскажи о его письме, — предложила Никки.

— Ах да! Дней десять назад я получила от него письмо авиапочтой. В нем говорилось, что папа приплывает в Сан-Франциско 10 августа и 14-го будет в Нью-Йорке.

— То есть сегодня, — уточнил Эллери.

— Да, — кивнула Шейла. — Он просил меня забронировать для него пентхаус в отеле «Холлингсуорт».

Эллери был удивлен. «Холлингсуорт» — дорогой отель на Пятой авеню в районе 60-х улиц. Очевидно, Кобб — состоятельный человек. Пентхаус влетит ему в копеечку. Откуда же у чревовещателя из Китая может быть столько денег?

— Почему именно в «Холлингсуорте»?

Смущенная Шейла поколебалась, затем с гордостью улыбнулась:

— Это все папины амбиции. Понимаете, мы всегда жили в бедности. Вероятно, «Холлингсуорт» является для него в некотором роде символом успеха. Когда я была маленькой, он катал меня на автобусе по Пятой авеню и, когда мы проезжали мимо «Холлингсуорта», показывал на пентхаус и говорил: «В тот день, Шейла, когда мой корабль пристанет к берегу, мы поселимся там». В этом и заключался смысл его письма. Его корабль наконец пристал к берегу. Он имел в виду, что я могу съехать с квартиры в Гринвич-Виллидж и больше ни о чем не беспокоиться.